Ателстейн посмотрел на него удивленно.

— Хочешь драться со мной? Но почему?..

— Я ненавижу вас больше, чем самого Сатану! — взревел далкасец, и в его глазах загорелся безумный огонек. — Вы уже пять сотен лет угнетаете мой народ! Вопли тысяч и тысяч несчастных девушек днем и ночью терзают мои уши! Я не успокоюсь, пока на севере не останется ни единой волчьей груди, в которую я мог бы врубиться своим топором.

— Но я же не викинг, — ответил ошарашенный великан.

— Тем хуже для тебя, предатель! — неистовствовал кельт. — Защищайся, если не хочешь, чтобы я тебя зарубил, как беспомощного цыпленка!

— Я не хотел этого, — проворчал Ателстейн, поднимая широкий клинок. Его серые глаза сузились, но в них не было страха. — Правы те, которые говорят, что ты сумасшедший.

Больше слов не требовалось. Воины готовились к смертельной схватке. Кельт, напружинившись, словно пантера, медленно крался к противнику. Его глаза сверкали. Сакс ждал нападения, широко расставив ноги и держа меч двумя руками высоко над головой. Топор и щит Турлофа против огромного меча Ателстейна — первый же удар мог стать решающим в поединке. Понимая это, они осторожно, словно лесные бестии, разыгрывали смертоносный дебют. И вдруг...

В ту секунду, когда мышцы Турлофа напряглись перед прыжком, пронзительный вопль разорвал тишину. Оба противника вздрогнули и отступили на шаг назад. Откуда-то из чащи леса докатился до них нечеловеческий, ужасающий рев. Писклявый, но вместе с тем очень громкий, он возносился выше и выше по тембру, пока не превратился в некий скрежещущий стрекот, похожий на ликующий хохот демона или вой оборотня, настигающего свою жертву.

— Во имя Тора! — прохрипел сакс, опуская меч. — Что это было?

Турлоф покачал головой. Этот вой даже его, человека, обладавшего стальными нервами, заставил содрогнуться.

— Какое-то лесное чудовище. Мы на неведомом острове, вокруг неведомое море. Кто знает, быть может, это сам Сатана, а там — врата ада.